www.armeniansandsea.am
>> Публикации о плавании яхты "Армения" >> Штормы в океане и на суше
Газета "Деловой вторник"
Страницы из бортжурнала «Армения»


Штормы в океане и на суше
Думаю, я поступлю правильно, если освобожу редакцию «Делового вторника» от настоятельной необходимости предварять кажый раз мои материалы редакционным врезом. Начну с того, что это мой четвертый по счету материал, отправленный по электронной почте с борта парусной яхты «Армения». «Армянская кругосветка». Так называлась первая публикация, в которой рассказывалось о том, как долго (Моисеевские сорок лет) готовилась экспедиция, носящая имя основателя армянского алфавита Месропа Маштоца. И не случайно на борту «Армении» с двух сторон выведены все тридцать шесть волшебных букв Маштоца, благодаря которым многочисленные армянские колонии, рассеянные по белу свету, сумели сохранить язык, культуру, традиции. Строили школы, возводили церкви. Распространяли идеи христианства. Не случайно также, что Армянская Церковь называется Апостольской. Об этом я подробно рассказывал в предыдущих публикациях. Напомню лишь в двух словах о задачах экспедиции. На всех пяти континетах снимать для фильма все без исключения армянские церкви, храмы, памятники истории и культуры. С этой целью активно вовлечены в работу на местах наши армянские дипломаты, огромное количество соотечественников.
Напомню также, что предыдущая публикация завершилась рассказом о том, как «Армения», выйдя из Средиземного моря через Гибралтар (есть еще и выход через Суэцкий канал) пересекла Атлантический океан, Карибское море и по Панамскому каналу вошла в Тихий океан. Это было в конце июля 2009 года.
... Итак произошло самое, может, главное в нас. Осознание того, что мы преодолели важнейший психологический барьер - Атлантичкеский океан. Поначалу, казалось, что дальше бу¬дет куда легче. Но уже через два-три дня неожиданно задул встречный, очень холодный ветер, и мы почувствовали, что оказались в совершенно других климатических условиях. Об этом говорил и вншений вид экипажа. Появилась теплая одежда и, одно нас спасало – это опыт многолетней жизни в условиях штиля и шторма. Ведь габариты деревянной «Килиии» и алюминиевой «Армении» почти одинаковы. И весо¬вая категория – одна. Около сорока тонн со всем грузом и балластом. Нет ни единой секунды без качки, в том числе и во время мертвого штиля, когда дыхание океана клонит судно, правда, медленно, то на один бок, то на другой. Мы до того привыкли к нескончаемым качкам, что в первые часы и даже дни вступления ногой на сушу качаемся из стороны в стороны. Кажется, что сама твердь ходит под тобой, как на шарнирах. Однако, привычка к штормовой ситуации нисколько не спасает тебя от бесконечных нескончаемых трудностей и реальной опасности, которые таит в себе океан. Вахтенному никуда не деться от своей службы. Хочет – не хочет, должен стоять перед штурвалом и глядеть в оба. Одно явление наводило на нас тоску – это постоянный пассатный встречный ветер. Аж от Панамы до самого Лос-Анджелеса, точнее, до порта Сан Педро. Путь этот нужно было пройти исключительно зигзагами. Так, что расстояние, измеренное курвиметром по карте, нужно умно¬жить на цифру, отражающую мастерство и профессионализм вахтенных (их всегда двое. Через каждые четыре часа надо встать в строй). Однако на расстояние и время влияет не только шторм и встречный ветер, словом, не только океан, но и... суша. Здесь я не могу не рассказать о том, как американский консул в Ереване, мягко выражаясь поступил с нами не по-человечески. И мы вынуждены были впоследствии потерять много сил, времени и, в буквальном смысле, средств.
В назначенный день, 6 апреля, мы, весь экипаж из семи человек, в девять сорок пять утра уже стояли у ворот ограды гигантского здания посольства США (не знаю, зачем в такой маленькой стране такое огромное строение под посольство – хотя лукавлю. Знаю. Ровно в десять консул начал принимать в отдельности. Он прекрасно знал, что это – единая команда. Экипаж. И что все давно готовимся к кругосветному плаванию. Как знал он и то, что все мы три года подряд на парусном судне «Киликия» ходили по семи морям вокруг Европы. По крайней мере, дела наши, необходимые данные, так сказать, аргументы и факты, были официально направлены в посольство США министерством иностранных дел Армении. И тем не менее консул, сидящий за оконцем, потребовал документы, подтверждающие, что мы имеем хоть какое-то отношение к хождению морю. Лишь у юного севанца Мушега Барсегяна было на руках удостоверение члена севанского яхтклуба. Этого было достаточно и Мушегу дали визу. Следующим подошел к оконцу друг Мушега, сверстник и тоже из Севана (города) и тоже член яхтклуба Ваагн Матевосян. У него консул потре¬бовал уже паспорт отца. Бедный Ваагн зарделся (рядом с консулом сидел армянин-переводчик) и тихо ответил: «Я с десяти лет. не видел отца...» Причина семейная, личная. В визе отказали. У Самвела Карапетяна не было никаких проблем. Ни о чем его не спрашивали. Или почти ни о чем. Просто консул повертел в руках грузин¬ский паспорт (Самвел родом из Батуми, гражланин Грузии) и виза была готова. У Армена Назаряна потребовали копии американских паспортов членов семьи от первого брака, зная, что он разошелся с первой женой аж целых четверть века назад. Словом, отказали и Армену и всем остальным тоже. Со мной вообще был разговор короток. Когда он начал плясать вокруг да около, я все понял и уже его не слушал. Лишь с удивлением смотрел на его почему-то обозленное лицо. Стараясь сдерживать себя, спокойно сказал: «Вы же находитесь у меня в стране. Да, юридически посольство США – ваша территория, но вы в любом случае находитесь в моей стране. Кто дал право так вести себя? С таким пренебрежением. Не хотите давать визу – не давайте и все тут. Я ведь все равно буду плавать. Есть на этот счет международные законы. В случае чего, лишь не выйду на берег Америки. И вы ничего не сделаете. Ибо палуба яхты – это частичка территории Армении».
Самое омерзительное было не в том, что четверым из семи членов экипажа не дали виз, а в том, что и тем троим, в том числе и с грузинским паспортом, дали всего лишь на два месяца. Ну, черт возьми, чем это-то можно объяснить? Ведь консул прекрасно знал, что в Лос-Анджелес мы не на самолете полетим, а пойдем на паруснике. И, что для этого потребуются долгие месяцы. Да и мало, что может случиться в пути. Короче, наш первый шторм разыгрался на суше. Я не хочу и далее комментировать весь этот ужас. Скажу лишь, что после вмешательства министерства иностранных дел Армении вопрос решился. Мой паспорт прислали в испанскую Валенсию буквально накануне старта, а остальные должны были получить только в Мехико, ибо на нашем маршруте больше нигде не было американского посольства.
... Вот мы и добрались на автомашине из порта Акапулько до столицы Мексики, где убедились, что есть совершенно нормальные, добрые, улыбчивые американские дипломаты. Тотчас же захотелось простить их коллегу, который, наверное, до сих пор еще в Ереване. А уж, когда в порту Сан Педро нас встретил самый главный начальник службы обеспечения, человек с добрым лицом по имени Джимми, то совсем стало легко на душе и на сердце. Надо признаться, что Джимми – профессиональный моряк. И улыбка у него была не фальшивая.
... Тихий океан. Путь от порта Акапулько до Лос-Анжелеса оказался самым, пожалуй тяжелым. Середина августа. Можно, наверное, заглянуть в интернет, чтобы узнать о том, что творилось в те дни во всем этом регионе, который можно обозначить, как регион Мексиканского залива. Правда, старт от Акапулько начался с хохота. Арик Назарян, наш старший помощник капитана, совершенно серьезно предложил мне, как начальнику экспедиции, послать по электронной почте благодарственное письмо американскому консулу в Ереване за то, что тот специально, небось, сделал нам по¬дарок. Это же просто нежданно-нега¬данно. Когда еще можно было помечтать облазить весь Мехико.
... Погода отнимала все внимание как экипажа, так и самого судна. Еще несколько дней назад в карибско-панамских тропиках мы задыхались от влажной и потливой жары, от удушливой духоты. Не спасали даже бешенные порывы ветра, от которого шел жар, как от яшиков кондиционеров, выведенных прямо на улицу. И вдруг холодный встречный ветер, заставивший менять форму одежды на зимнюю. При этом, в обязательном порядке сверху нужно надеть штормовку. Гроза. Проливной дождь. Ночыо видны отблески молний, прорезающих тучи, но вот грома не слышно. Заглушает воющий ветер, который бьет в лицо. Яхтсмены хорошо знают, что при такой ситуации забывается всё. Все мозги и все мускулы напряженно нацелены только на одно. На парус, носяший название «Генуя». Надо, то и дело, менять галс – курс судна относительно не просто ветра, а, в данном случае – встречного ветра. И делать это так, чтобы зигзаги не удвоили расстояние. Вообще о работе со всеми тремя парусами мы еще поговорим обстоятельно. Тем более, что она резко отличается от таковой на «Киликии», которую мы так часто вспоминаем и которая дорога нам всей своей причастностью к истории.
... В Атлантике часто штормы менялись штилями. И на борту в моих блокнотах, соблюдая хронику, писал то о взбесившихся волнах, то о мертвой тишине, которую так не любят моряки. Не случайно, великий гонщик, совершивший множество кругосветок, Френсис Чичестер предпочитал смерть в шторме смерти при штиле. Самая прекрасная картина – это обступившие судно со всех сторон отары белых барашек при попутном ветре. Тогда, чуть накренившись, мерно плывет корабль. И, если ты в это время – весъ в своих думах, то тема океана постепенно начинает доминировать над всеми другими мыслями. Кто-то крикнет громко – «дельфины» и тотчас же наклонишься, чтобы поближе увидеть, как на мощной, какой-то упругой скорости стремительно не просто плывут, а кортежно сопровождают эти веселые и игривые красавцы. И делают они это, как я думаю, семьями. Ибо часто вместе со взрослыми бок о бок, юрко дергаясь из стороны в сторону, плывут малыши. Через какое-то время все без исключения, наверняка по команде матери или отца, словом, всей семьей немедленно исчезают. Тут, видимо, речь идет о соблюдении каких-то территориальных границ. И опять ты, возвращаясь к своим прерванным мыслям, вспоминаешь, как в экспедиционной библиотеке накануне читал о богатствах океанов, Оказывается, в морской воде есть и золото тоже. В процентом отношении не так уж много. Например, кремния – почти треть. Однако, в абсолютных показателях золота столь¬ко, сколько хватило бы, чтобы обесценить на планете этот драгоценный металл, от которого зависят судьбы банков и людей. В детской энциклопедии «Океан» автор Б.Ф. Сергеев довольно оригинально подает объем золота в океанах планеты. Оговариваясь, что золота в океанах – в ничтожных концентрациях, при этом полагает, что если извлечь его из всех вод, то каждому жителю планеты достанутся миллионы долларов. И куда смотрят кладоискатели?
Однако меня, конечно, не химический состав окена интересует, а нечто другое. Например, количество, как говорится официально признанных морей. Их у нас на планете пятьдесят четыре штуки. Было бы, наверное, интересно поставить перед собой цель и пройти по всем этим морям без исключения. Я бы лично хотел. Но поезд мечты ушел. Не думаю, что кто-нибудь ранее уже совершил такое путешествие-ожерелье. Но, если и было такое (или были такие) то, уверен, это было нечто исследовательское, географическое, что ли. Я бы посоветовал тому, кто вздумает пойти на такой вот, на первый взгляд, несуразный шаг, попытаться «связать» все пятьдесят четыре моря цепочкой. Это очень трудная задача. Тут без компьютера не обойтись и не начертить маршрут. Ведь в таких случаях всегда необходимо ставить условие, как это, скажем, делается в кругосветных парусных гонках – обязательно обойти мыс Горн. А тут, в нашем случае, условие должно быть такое – не повторять отдельные участки, не возвращаться по пройденному пути. При таком условии не всегда удается финишировать там, откуда взял старт. В моей практике, кстати, случилось нечто подобное. Я решил обойти всю Армению (Советскую Армению) с обязательным посещением всех административных районов и всех без исключения населенных пунктов. При этом было решено, что завершу путешествие в Ереване. Выяснилось, что, если взять старт в Ереване, то без «повторов» и «возвратов» невозможно вернуться в столицу Армении. Это было в 1978 году. Тогда, естественно, таких компьютеров, как сейчас, не было. Зато в Ереване мы с гордостью говорили о нашем знаменитом институте математичесаих машин, где и решили мою задачу: только при условии, если я старт возьму в отдаленном Мегринском районе. Так и было сделано.
Кто знает, может моя идея заинтересует кого-нибудь из читателей «Делового вторника». В жизни ведь вся¬кое бывает. Глядишь, шаг окажется вовсе не несуразным.
... В Сан Педро наших соотечественников и друзей, которые приехали в порт провожать нас, ждал сюрприз. Как известно, в портах не полагается, точнее, не разрешается поднимать парус. Неровен час, шальной порыв ветра потащит тебя в сторону и ты поцарапаешь чью-нибудь дорогую яхту. Хлопот не оберешься. Причаливать и отчаливать – только на моторе. Однако, все тот же наш добрый Джимми сделал нам исключение. Собственно, и погода позволяла. Джимми был в курсе по части нашего сюрприза. Надо было видеть всех стоящих на причале, когда неожиданно раскрылась работяга-генуя. Так называется в парусном деле один из передних парусов. И тридцатиметровый парус превратился в государственный символ Армении на яхте «Армения». Красно-сине-оранжевый флаг родины. На нем-то мы и в основном должны продолжить наше кругосветное плавание. Нам предстоит вновь вернуться в Атлантику, чтобы согласно маршрута взять курс на юг, к мысу Горн.
... У меня целая проблема с вопросами читателей. Они в основном идут на сайт вездесущего Виктора Кривопускова. Их накопилось много. Я уже предлагал редакции, когда-нибудь сделать само¬стоятельный, даже самодостаточный материал, посвя¬щенный читательским откликам. А пока – о том, как сразу несколько человек отрегагировали на обнародованные мной советы, которые регулярно мне по телефону дает собственная жена, искренне желая нам предупредить беду. Словно сговорившись, все расспрашивают о ней, спрашивают о том, сколько лет женаты? Любим ли друг друга? Могу, не дождавшись публикации диалога с читателями, прямо сейчас сказать, что с самого детства я грешил стихами, но вот уже сорок лет, как Публий Овидий, пишу в основном послания. И все они адресованы жене. Во время нынешнего плавания я успел написать целую поэму и даже оду Разлуке. Ибо уверен: «Разлука душу не калечит. Она, как правда, душит ложь. Разлука порождает встречи, Как тучи – долгожданный дождь».
И хоть договорились, что к вопросам читателей вернемся в отдельной публикации, все же сделаю одно частичное исключение. Читатель В. Аванесов из Нор Нахичевана (Ростов-на-Дону) задал два вопроса. Первый о количестве океанов на планете Земля (интересный вопрос – потом пого¬ворим) и второй, который касается того, как мы в океане отмечаем праздники и дни рождения. Об этом тоже я обстоятельно расскажу. Пожалуй, правильнее будет – после праздника Нептуна при пересечении экватора. Но вот сейчас хотелось бы напомнить, что где-то в ноябре, но не знаю, в каком океане и на какой широте и долготе, отметим уникальный юбилей. Исполнится шестьдесят лет с того дня, как я подписался впервые в моей жизни на газету. Это было в ноябре 1949 года в Степанакерте. Мне было четырнадцать лет. А подписался я на «Комсомольскую правду", потому, что в ней много писалось о спорте и печатались стихи. С тех пор являюсь традиционным подписчиком «Комсомолки». Первый номер получил в Новом 1950 году. Прочитал от корки до корки. Думал, что так делают все. Ведь, как никак, мой дедушка Маркос заплатил деньги, которых так не хватало нам. Кстати, на всю жизнь я запомнил этот номер газеты. Запомилось, как дедушка Маркое, застав меня за чтением первого номера «Комсомолки», спросил: «И что там пишут в твоей газете». В это время я читал какие-то стихи, по-моему, на первой полосе. И я ответил: «В газете пишут, что насупил коммунизм». «Как наступил коммунизм?» - в его удивлении был некий страх. Сути и смысла стихов не помню, но о том, что пришло время коммуни¬зма, говорило заглавие, увы, которого тоже не помню. Честно говоря, я вообще запомнил этот эпизод из моей биографии только потому, что впервые увидел дедушку Маркоса в некоей, мягко выражаясь, растерянности. Куда интереснее для меня было то, что уже тогда (а через год я подписался и на «Советский спорт»), получал наслаждение от самого процесса чтения газеты, разлегшись на тахте, покрытом карабахским ковром.
Увы, этого наслаждения мы лишены здесь, в океане. Вся надежда на то, что и это состояние пройдет, как шторм, как штиль, «как белых яблонь дым». И мы тогда, завалившись в кресле будем с трепетом перелистывать газетные страницы.
... А пока «Армения» вновь приближается к Панамскому каналу, но на сей раз уже со стороны Тихого океана. Впереди – экватор, Южный Атлантический океан, мыс Горн, Австралия и далее везде.

Зорий БАЛАЯН