www.armeniansandsea.am
>> Публикации о плавании яхты "Армения" >> Преодолеть себя
Газета "Деловой вторник"
Страницы из бортжурнала «Армения»


Преодолеть себя
Никогда не расстаюсь с записной книжкой. Но никто никогда в го¬роде, дома, так сказать, в быту, при встречах или во время беседы не увидит меня с блокнотом в руках. Хотя бывают моменты, когда я какую-нибудь неожиданную, очень важную информацию и мысль незаметно от других записываю на случайном листке бумаги или даже на ресторанной салфетке. Как правило, одной фразы бывает достаточно, чтобы потом восстановить всю информацию, всю мысль. В конце концов, можно понять, не будешь же на людях в обычной обстановке, то и дело, доставать бумагу и строчить на глазах у собеседника. Хотя, признаюсь, очень часто перед сном достаю записную книжку и по свежим следам записываю то, что уж очень заинтересовало меня днем. Ибо хорошо знаю, что с каждым днем все меньше и меньше, особенно деталей, останется в памяти. Не верьте, когда говорят, что, мол, вот пойду на пенсию и возьмусь писать мемуары. Автор потрясших мое поколение в шестидесятых годах бесценных мемуаров «Люди, годы, жизнь» Илья Эренбург признался честно: «Мемуары можно писать, мудро списывая целые страницы из своих же собственных книг и записных книжек. Если же надеяться только на память, то это уже будет жанр фантастики».
В конце концов нельзя забывать, что цивилизация, как таковая, началась после изобретения письменности. Так, что посоветую с высоты моего, седого как Арарат, возраста молодым моим коллегам, писателям, журналистам: держите в кармане хотя бы маленькую записную книжку или сложенный вчетверо лист бумаги, на случай. А дома на столе вас всегда должен ждать толстый блокнот, уже в обязательном порядке.
Однако, совсем другое дело, когда ты находишься на работе, так сказать при выполнении своих профессиональных обязанностей. Такой работой для меня всегда была дорога, командировка. Здесь уже открыто, демонстративно в любую минуту в руках должен быть блокнот. Вместе с ручкой это уже – орудие труда, производительные силы. Мой друг Борис Мажаев, написавший настоящий шедевр публицистики «Быть хозяином», сказал , находясь у меня в гостях в Ереване: «Для меня ручка с блокнотом, особенно в дороге, это всё равно, что для электромонтера отвертка с изоляционной лентой». Такая вот обязательная необходимость.
На моем веку у меня этих самых блокнотов было тысячи. Это не гипербола. Если и преувеличил, то самую, наверное, малость. Как-никак пишу и печатаюсь более полувека. Так, что могло накопиться их тысячи. Дело в том, что, находясь в дороге, держишь при себе небольшие по размерам блокноты. Это, чтобы удобно было держать в кармане. Так было во время путешествия на лодках по рекам и морам СССР, когда я писал книгу «Голубые дороги»; на собаках по Камчатской и Чукотской тундрам – «Белый марафон»; на машинах и пешком по Армении, где посетил за полгода все без исключения 1067 населенных пунктов и написал книгу «Очаг»; по США и Канаде, где побывал в более,в чем ста сорока городах и написал книгу «Дорога»; на паруснике «Киликия» по семи морям вокруг Европы, где написал целых три тома. Нет, все-таки, думаю, наберется тысяча штук дорогих моему сердцу записных книжек, которым я так обязан и так дорожу.
И вот завершил очередной блокнот в океане. Начал перелистывать. Поразился. Благoдаря этим записям я уже успел отправить по электронной почтe великое множество материалов. И все же остались нереализованными целая прорва сюжетов и тем, даже острых публицистических идей. Кто знает, когда я к ним вернусь. А пока хотелось бы поделиться некоторыми мыслями с моими молодыми коллегами и, особенно с теми, для которых рабочим кабинетом является дорога. Мыслями, которые чаще всего рождаются в пути, на море. Записи в блокнотах позволяют не только освежить в памяти пережитое, но и даже делать обобщения, отчитывагься перед самим собой.
Пишу эти строки на борту парусника «Армения», которая вот уже третью ночь стоит на рейде в открытом море в ожидании своей очереди, для перехода через Панамский канал из вод Атлантики в Тихий океан. Самый раз отправить во временный архив исписанную до последней страницы записную книжку. Но повторяю, на прощание подробно перелистать, вспомниная совсем-совсем недавно пережитое прошлое.
Вот запись: «23 июля. Ветер – наш. Течение – наше. Но сроки поджимают. Нужен не только попутный, но и сильный. Однако скорость до десяти-двенадцати узлов нам нужна и для другой цели. Парус. Флаг. Парус-флаг. Мушег». Такая вот, казалось, тайнопись или абракадабра. А для меня это несколько страниц для будущей книги. К примеру, «Флаг. Парус. Парус-флаг». Это целая история. Скорее, поэзия. Я давно мечтал, чтобы некоторые участ¬ки кругосветки пройти под парусом-триколором. Красный-синий-оранжевый! Цвета армянского государственного флага. То есть весь парус – флаг. Послали мы размеры нашему консулу в Лос-Анжелесе Григору Ованесяну. Вскоре он прислал ответ, что специалисты согласились сшить такой парус за пять-шесть недель, но при этом просили прислать им дополнительные показатели, в том числе и по самой мачте. Мы в море. До суши минимум три недели. Время идет. Времени нет. Берег – далеко. Выход один – надо замеры проводить находу. При качающейся яхте. Не говорю уже об амплитуде качания мачты. Я хорошо знаю, что нужно, чтобы можно было бы решить такую задачу. Нужен всего лишь такой капитан, как Самвел Карапетян, нужен всего лишь такой боцман, как Мушег Барсегян. Первый для того, чтобы обеспечил технику безопасности, второй, чтобы, естественно, при спущенных парусах взбирался на верхотуру. Измерили четко. Бог даст, пока доберемся до Лос-Анжелеса, парус-флаг будет готов. Не успеют – ничего страшного. Пришлют вслед на машине куда-нибудь в Акапулько или Панаму. Главное – никогда не унывать. Это наш девиз.
Вот еще одна запись. Крохотная. Едва прочитывается. Написана в шторм: «вынужденный прогул кока Самвела Саргсяна – это вынужденная голодовка экипажа». Если быть честным до конца, то не совсем честно, когда говорю «прогул». Все-таки три дня подряд чудовищного шторма и сплошных девятых валов, кок наш ухитрялся хоть что-то сварганить. Сухари. Тушонка. Кильки. Чеснок. Розовый кишмиш, который в отличие от черного, плохо у нас идет. Но это все надо было ухитряться раздавать ребятам, находящимся на палубе, где каждый выполнял свою судовую роль. Не забудем, что кок, наш – умудренный жизненным опытом мореход. В шторм он больше матрос, нежели кок.
Виктор Кривопусков продолжает присылать по электронной почте укорченные им вопросы читателей – большие файлы к нам не проходят. Они тоже попадают мне в записную книжку. Но ответы на них я оставляю на потом, когда буду работать над книгой. А здесь, уж коль вопросы задают читатели оперативного «ДВ», отвечу на некоторые из них. «Это правда, что Вам трижды делали операцию на сер¬дце и что Вам семьдесят шесть лет». Отвечаю: «Неправда. Ибо оперировали дважды. В 1989 году в США оперировал кардиохирург Ваге Ягубян и в 2000 году – в Ереване – Грайр Овакимян. При первой операции пережил клиническую смерть. Во второй спасся чудом. Что касается возраста, то здесь тоже чуть-чуть неправды. До семидесяти шести лет – целая вечность: полтора года. Все в руках Божьих. Как комментировал Виктор, вопрос задает молодой поэт из Сочи, пишет стихи о море: «Можно ли в каком-нибудь порту присоединиться к вам и пройти хотя бы до следующего порта». Пожалуй нет. Хотя бы потому, что таких участков нет. У нас были участки – 700 миль, 1000 миль, 3500 миль. Это ведь почти 6000 километров. И это более трех-четырех недель беспрерывного плавания, не видя берега. Нас ждет даже участок от Буэнос-Айреса, огибая мыс Горн, до Австралии, шесть-семь тысяч миль Это более чем три месяца ходу. И еще даже при очень коротких дистанциях надо думать о морской болезни, учитывая, что абсолютное большинство людей (кстати здоровых во всех отношениях) не переносят укачивания, особенно длительного, и особенно, в шторм.
И как всегда самый деловой вопрос пришел от «Дело¬вого вторника». Суть прежняя. Где сейчас находится «Армения» и куда идем дальше.
Наверное, за все время трехлетнего (трехэтапного) плавания вокруг Европы на паруснике «Киликия» мы в психологическом отношении не пережили ничего такого, что переживаем в эти суровые дни. Одна лишь польза – это то, что я выкроил время и пишу эти строки. Мы сейчас стоим на рейде (это означает стоять на якоре в бухте или в открытом море). Нас поставили в такие условия. И не только нас. Стоим мы в Карибском море недалеко от входа в Панамский канал. Прежде хотелось бы несколько слов сказать о Панаме, с небольшим и необходимым отступлением.
Часто можно слышать набившую оскомину фразу, мол, обо всем и вся можно разузнать за минуту-другую в интернете, а посему, нет смысла делать исторический экскурс, освежить в памяти тот или иной исторический факт, дать информацию о той или иной теме. Вот и основатель и владелец корпорации «Майкрософт» мультимиллиардер Билл Гейтц признается, что его дочь уже сегодня в школу не носит учебников. Ей их заменяет ультрапортативный компью¬тер, который, кстати, в будущем, оказывается, превратит¬ся из большой настольной машины в маленький терминал, расположенный внутри стола. Он, этот самый терминал, сможет запросто «понимать» не только команды, которые будет даватъ пользователь, но и распознавать предметы, лежащие на поверхности стола. Так, что дочь миллиардера может быть спокойна. Любая информация теперь, как манна небесная будет падать с неба и прямо влезать ей в голову. Только вот завтра, оказывается, уже не только учебников не надо будет выпускать, но и, по логике вещей, учителей, не надо будет готовить. А пока мои внуки тащат за спиной в рюкзаках по целому пуду книг и тетрадей, давайте воспользуемся старым методом и на подступах к Панамскому каналу, хоть чуть поговорим об его истории.
История самой страны Панама изобилована драматичными страницам, но вот история самого канала – сама трагедия. В самом прямом смысле этого слова. По крайней мере, первая попытка прорыть, точнее, построить канал оказалась тщетной и привела к гибели около двадцати тысяч человек. Здесь не раз вспоминали одного мудрого человека, который еще в ХУI веке наотрез отказался дaть «добро» на строительство канала. Это был испанский король Филипп II, который произнес сакраментальное: «То, что Бог соединил, человек разъединить не должен». Пусть факт цитирования этой сентенции не воспримут за какое-то проявление патриархальщины с моей стороны. К строительству канала вернулись вновь уже в начале XX века. И 12 июня 1920 года состоялось торжественное открытие его. С тех пор по каналу прошли около миллиона, судов. Ежедневно он пропускает до пятидесяти больших и малых плавсредств. Экономические выгоды просто таки фантастические. Чего не скажешь об экологии. Вот цитата из источника, рассказывающего о последствиях эксплуации канала: «Реки загрязняются сельскохозяйственными отходами, которые наносят вред рыбным ресурсам. Специфика эксплуатации вынуждает увеличить приток рабочих рук, что в свою оче¬редь приводит к бесконтрольной вырубке тропических лесов, к деградации земли, к смыву плодородного слоя земли. Однако, судя ио всему, перспектива будет еще более безрадостной. Уже сейчас китайские бизнес-структуры приступили к реализации гигантского проекта неслыханной по масштабам модернизации канала, который сможет пропускать нефтяные танкеры с водоизмещением почти в полмиллиона тонн. Это нужно для увелечения поставок венесуэльской нефти в Китай. А произойдет это уже через пять лет – в 2014 году.
Возвращаясь к вопросу «ДВ» о месте, где мы сейчас находимся, скажу очень коротко. На рейде. Впервые «Армения» за два месяца плавания от Гибралтарского пролива до Панамского перешейка бросила, точнее, отдала якорь. Четыре ночи и пять дней мы торчали на рейде. За это время на борт поднимались семь различный служб. Проверяли, измеряли, записывали, требовали целые прорвы документов. Все это время при шквальном ветре шел проливной тропи¬ческий долждь. Это значит надо задраить все иллюминаторы. От влажности и духоты накрывается потом и росой даже моя портативная красная пишущая машинка. Что нужно делать в таких случаях? Ничего не надо делать. В первую очередь преодолеть себя. Чем тошнотворнее становится в мозгах, тем веселее на дуще. Такая у нас договоренность. Такая установка и в море и на берегу. Это прямо как спасательный круг плюс жилет. А когда, вдобавок ко всему, узнали, что вместо 750 долларов, которе должны были платить согласно информации, выуженной из интернета, нам предъявили счет на сумму в два с половиной раза больше, мы долго не могли утихомириться от хохота.
Здесь ни грамма самообмана. Просто мы на службе. Как солдаты. Мы – марафонцы, а это значит надо уметь распределить силы, не рассчитывая на легендарное второе дыхание, которым нельзя злоуптреблять. Невероятный парадокс: оказывается человеку, только что пережившему поистине смертноносный штром, труднее переносить каких-то четыре дня стоянки на рейде в тихой гавани . Хотя, если призадумаешься – никакого парадокса нет. Там природа и борьба, а здесь – бессмыслица, от которой тошнит. Всего лишь тошнит. Дейл Карнеги, которого почему-то в наше время открыто не печатали и мы читали лишь ксерокопии его книг, основал целую науку о примерении с неизбежным. И ведь оказывается, неизбежым может быть даже бессмыслица, Что поделаешь, и здесь надо примириться. Древние греки вывели более динамичную формулу, нежели Карнеги: «Легче перенести терпеливо то, что не дано нам исправить».
Зная о том, что тема эта в предстоящем плавании вокруг света, будет актуальной, я как всегда, освежал данные, хранящиеся в моем архиве. И пришел к выводу, что лучшим советчиком для нас является Библия. Там, мне казалось, прямо для нас говорится: «Конец дела лучше начала его... терпеливый лучше высокомерного...Долготерпеливый лучше храброго, и вла¬деющий собой лучше завоевателя города». Да и многочислен¬ные километры на собаках, мили на судах на практике показали, что рано или поздно все приходит. Вот мы и дождались. Прибыл на борт спортивного сложения с добрым лицом потомственный индеец, лоцман-пилот по имени Гарри Ватсон. Широко улыбнулся. И вопрос был решен. Мы вошли в Панамской канал. Думаю, стоит потом рассказать о самом канале. Хотя бы потому, что я прошел, практически, через все шлюзы России, и есть с чем сравнивать. Именно в этот момент позвонила мне моя жена, Нелли. Она, как всегда, дозванивается вовремя. Спросила, как «ДВ», где мы. Я сказал, что скоро выйдем из Атлантического и войдем в Тихий океан. И она абсолютно серьезно, без всякой иронии, даже с нотками тревоги, вставила: «Умоляю тебя, помни и знай, что Тихий океан только называется тихим. А ведь он совсем и не тихий». Ну разве можно спорить женщиной, особенно, если она твоя родиая жена. В самом деле,кто это вообще придумал – Тихий океан.
Как только вышли в открытый океан, в открытый Тихий океан, я тотчас же вновь вспомнил жену. Черт возьми! Как же она оказалась права. Взбесивщиеся пенистые волны подняли оглушительный вой, который никак не соответствовал его геогра¬фическому названию. Всем этим египетским жрецам и греческим оракулам нечего делатв рядом с моей Нелли. Так что Тихий вовсе не тихий. Он – просто Великий. А ведь настоящее развернутое название именно так и звучит – Тихий или Великий Океан, с которым у нас много дел. По его водам мы должны добраться до Лос-Анджелеса. Вернутья вноь к Панамскому каналу, чтобы продолжить по Южному Атлантическому океану путь, огибая мыс Горн с Востока на Запад вновь к Тихому океану до Австралии. Нам только остается дружить с ними, этими океанами, уважать их. Таков морской закон.

Зорий БАЛАЯН