www.armeniansandsea.am
>> Публикации о плавании яхты "Армения" >> Преодолеть себя
Кругосветка «ЛГ»

Преодолеть себя
Последняя публикация в «Литературной газете» моих путевых заметок с борта парусной яхты «Армения», совершающей кругосветное плавание, была помечена: «Атлантический и Тихий океаны». Всё верно и логично. Начал я с заметки в Южном Атлантическом океане и завершил рассказом об огибании печально популярного и громко легендарного мыса Горн. Именно там, у самого мыса строго в южном направлении находится условная линия, которая не то разделяет, не то объединяет оба океана. В то мгновение, когда «Армения» пересекла эту самую линию, я подумал о некоем волшебстве. Как известно, маршрут яхты проходит по дорогам мировой армянской диаспоры в рамках экспедиции, носящей имя основателя армянской письменности Месропа Маштоца. И на бортах нашего одномачтового шлюпа выведены древнеармянским шрифтом тридцать шесть месроповых букв в четыре ряда, по девять знаков в каждом. Когда яхта врезалась острым носом в дно образовавшейся ложбины, чтобы тотчас же, дёргаясь и дрожа, взбираться по склону огромной волны с белой пеной на гребне, я подумал: «В какой-то миг восемнадцать букв были в Атлантическом океане и восемнадцать – в Тихом». И я понял, что мало кому выпадает ощутить такое осязаемое счастье.

В предыдущем материале я вовсе не случайно поставил вопрос: «Вряд ли кто-нибудь проходит и мыс Горн, а затем ещё и Магелланов пролив, чтобы снова войти в Тихий океан именно там, где проходили три из пяти судов Фернана Магеллана». В самом деле, зачем это надо? Для того, чтобы совершить кругосветное плавание, достаточно либо из одного океана в другой пройти через Магелланов пролив, либо обогнуть мыс Горн. Тут дело в том, что давно ведутся толки и споры: какой из путей тяжелей, страшней, опасней. Доказательств в «пользу» пролива больше. Но вот по части легенд, рекламного шума и романтики мыс Горн не имеет равных, и именно на мысе Горн, точнее, на острове Горн мы установили армянский крест в память обо всех невинных жертвах планеты Земля.

И все же нам не хотелось изменить бесстрашному и мужественному Магеллану. Вот и пошли на самое необычное и невероятное. Обогнув Горн и пройдя изрядное расстояние по Тихому океану, повернули и, минуя бесчисленное количество островов Огненной Земли, вошли в Магелланов пролив. Теперь «Армения» вновь направилась к Тихому океану, но уже по пути, пройденному Магелланом. Именно этот участок считается самым тяжёлым. Здесь мы засняли торчащие из воды у вулканических берегов носы или кормы затонувших кораблей. Около двухсот километров шли, то и дело меняя галс, подбирая косой ветер сероватым стакселем, ловя себя на мысли, что также, наверное, шёл Магеллан четыреста девяносто лет назад.

* * *

Я позволю себе вспомнить о первой в мире кругосветке для того, чтобы сравнивать, каково было первым, пионерам, носителям идеи. Сейчас, когда над миром нависла угроза наступления бездуховности, я хочу в этих заметках сказать о силе духа, о воле человека, воодушевленного благородной идеей, высокой целью, преодолевающего всё и себя для их достижения.

«В Тихий океан вышли три из пяти судов Магеллана». Почему «три из пяти»? Речь о целой драме пионера кругосветки. О драме, переросшей в сущую трагедию. На каждой из пяти каравелл было более пятидесяти человек. Вспомним, что во второй половине цивилизованного ХХ века мореплаватели испытывали лишения на яхтах со стальными корпусами, со спасательными кругами и спасательным плотом, спецодеждой, с картой природных морских течений и пассатных ветров, глубин, с витаминами и поливитаминами, с прогнозом погоды и всё такое прочее. А там – сплошная тьма, особенно когда тучи закрывают солнце и звёзды. Но кромешная тьма – это почти весь экипаж. И вовсе не случайно, что ещё в самом начале, где-то на траверзе Канарских островов начались стычки, бунты, убийства. Уже в южной части Атлантического океана не было, как таковой, эскадры Магеллана. И речь шла не только о традиционных морских бунтах, а о жестоких восстаниях и вероломных предательствах. Бывали моменты, когда три из пяти кораблей оказывались в руках мятежников. Несмотря на казни, аресты в кандалах, Магеллану едва удалось только с тремя каравеллами пройти пролив, который тогда ещё был безымянным. Великую цель всегда достигали, преодолевая тысячи бед и кручин. Нетрудно представить, какие тогда были не только условия, но и возможности. Холодом и ужасом веет от документа: «Черви сгрызли остатки сухарей.. Началась цинга, кожа покрылась язвами. Содрали кожаную обшивку с рей, несколько дней мочили в море, затем жарили и ели». Вспомним трагическую статистику: из 264 членов пяти экипажей домой вернулись лишь 18. Возвратился всего один корабль. Только носитель великой идеи, каким был Магеллан, мог бывшему своему врагу Элькано, которого сам некогда заковал в кандалы, признаться, что их главная задача — вернуться домой хотя бы одному. И 8 сентября 1522 года завершивший экспедицию после гибели Магеллана Хуан Себастьян Элькано произнёс историческую фразу: «Мы доказали, что Земля наша круглая».

* * *

После мыса Горн и Магелланова пролива наш одномачтовый шлюп двадцать дней тащится против ветра на север вдоль западного побережья Южной Америки, переходя из неистовых пятидесятых в ревущие сороковые. Нас ждут в Чили, где есть армянская община со своим Армянским домом и часовней. Горстка соотечественников живёт там уже больше века. Среди них есть крупные учёные, академики, адмирал, общественные деятели. Они ждут нас, не зная, что творится на борту. Ветер встречный. Двадцать метров в секунду. Больше половины классического урагана. Часто меняем галс. Идём зигзагами. Время от времени усиливается шум, гул. Это уже вездесущие порывы. Вдруг прямо перед твоими глазами целое стадо белых барашков, которые снимают все вместе свои белые шапки. Это ураганный порыв косит поверхность океана, сдувая мигом пенистые вершины пологих холмов. Но всё это длится несколько мгновений. Куда важнее то, что беспрерывно происходит внутри парусника. Несколько суток он тащится на боку. Моментами угол доходит до сорока пяти градусов. Что творится в такие дни на борту? А ничего особенного. Кок, Саркис Кузанян, как и прежде, каждый день готовит завтрак, обед и ужин. Правда, надо видеть, как он работает при таком крене и таких качках. Надувшись от ветра, паруса как бы тянут на себя мачту. А мачта наклоняет корпус на бок и в таком виде парусник то медленно взбирается на холм, то стремглав спускается по его склону, то, управляемый рулевым, обходит стороной огромные волны. И всё становится будничным, нормой. Экипаж несёт службу. Всем тяжело, даже тем, кто спит после вахты.

* * *

Опять нет связи. Что-то там, говорят, со спутником. А вроде считается надёжной эта спутниковая связь. Отошёл на десять миль от берега — не работает уже мобильный телефон, нет спутниковой связи, наглухо закрывается и электронная почта. Так может длиться долго. Неделями. Неожиданно донеслось с палубы: «Есть связь!». Это Мушег Барсегян. Тотчас же позвонил мой мобильный. Жена, Нелли. Слышно, как галдят мои бесенята, пятеро внуков. Давно не слышал голос жены. Она просит: «Скажи что-нибудь хорошее, необычное, неожиданное». И я тотчас выпалил: «Я помню: в этом году исполняется сорок лет со дня начала нашего счастья. Отметим». Трубка ответила молчанием. Это значит, я попал в точку и она прослезилась. Вдруг в трубке появляется голос моей старшей внучки, Риточки: «Дедушка, возвращайся скорее. Без тебя дома нет порядка». — «Что ты имеешь в виду, балик-джан?». Чуть подумала и громко сказала: «Твои сказки». Теперь и я прослезился.

* * *

Отошли от Чили. За кормой Южная Америка. Она теперь находится в целой кипе моих записных книжек. Там же судьба одной женщины, которую экипаж «Армении» никогда не забудет. Абуэла Роса. Последняя из могикан. Давайте вспомним, откуда это страшное и трагическое словосочетание. Так Фенимор Купер назвал свой роман о вымершем племени индейцев. Правда, у Купера речь о Северной Америке. А Абуэла Роса доказательно считалась последней чистокровной индианкой племени яган на Огненной Земле. Она умерла в 1983 году в возрасте восьмидесяти лет. Вместе с ней ушла и живая память о её народе, и уникальная культура первобытных людей, о которой историки пишут: «Духовное развитие яган недалеко от культуры цивилизованных народов».

Впервые узнав об Абуэле /Абуэла – означает «бабушка», так все её звали/ Росе, я задумался о том, что творилось у неё в душе, в уме, в сердце, в памяти на смертном одре, когда она с болью сознавала: с её закатом солнце родного племени больше не взойдет. Уверен, когда она ещё в раннем детстве услышала, что «Бог – в каждом из нас», то прекрасно понимала: в ней, в чистокровной индианке, находится свой Бог. И перед смертью, наверное, подумала, что уходит в землю вместе со своим Богом, которому уже нечего делать в небесах. Судьба Абуэлы Росы – и конкретный, и обобщенный пример жертвы настоящего геноцида. Народ архипелага в суровых условиях Огненной Земли окультуривал землю, даже скалы, которые в свою очередь окультуривали и закаляли своих хозяев. У народа этого была своя земля, свои острова, своя цивилизация, своё солнце. И всё это вдруг осталось в хрупком теле и душе лишь одной женщины. У Бабушки Росы. Уже сегодня мало кто её помнит. Разве только пока — полукровки. Похоронена она в самом южном порту нашей планеты. В Пуэрто-Уильямсе.

Как только мы отдали якорь на рейде Пуэрто-Уильямса и на нашей резиновой лодке добрались до берега, я решил обязательно найти могилу Абуэлы Росы. Вспомнил, как в Стокгольме, куда мы добрались в 2006 году на яхте «Киликия», долго искали на кладбище могилу Альмы Йогансон, которая в годы геноцида армян спасала тысячи и тысячи жизней наших соотечественников, написала книги «Народ в изгнании» и «Жизнь депортированных армян». Мы нашли могилу, на которой так и написано: «Миссионерка в Армении». Возложили цветы.

В самом южном порту Земли цветов не продают. И мы по дороге на кладбище нарвали целую охапку экзотических цветов и веток кустарников. Долго, всем экипажем, молча стояли у могилы последней, я бы с горечью отметил, очередной последней из могикан на нашей планете. В бетонную плиту вставлен фотопортрет Абуэлы. Негатив. Кто-то потом нам скажет, что есть в этом некий смысл. Мол, теперь уже никогда это лицо не проявится, как на фотобумаге. Невозможно разглядеть черты. Гайк Бадалян, мастер на все руки, ухитрился однако — «проявил» в компьютере не очень чёткий, но всё-таки позитив. И мы увидели испещрённое морщинами лицо Росы. Увидели её грустные глаза. Я сделал набросок её лица в блокноте. На надгробии написано: «Здесь покоится прах Росы Яган де Миличик – последней из рода яган. Родилась 3 марта 1903 года, умерла 1 апреля 1983 года». И её слова, обращённые ко всем нам: «Я уже оставила вас. Меня взял с собой мой Бог». Историки ещё вернутся ко всем последним из могикан, ибо сказано: «Время становится историей, когда умирает её последний живой свидетель».

Презрев мистику, я хочу верить, что когда-нибудь вернётся на свою родину Бабушка Роса Яган и вместе с ней весь её род. Вернутся все последние из могикан на свою родную землю. Если же я заблуждаюсь, то, как говорил мудрый Овидий, позволь мне остаться в своем заблуждении.

* * *

И всё-таки – наше плавание больше, чем просто кругосветка. Это тяжёлая экспедиция, в рамках которой происходит кругосветное путешествие. То же самое было у нас на парусном судне «Киликия», совершившем плавание по семи морям вокруг Европы. Двадцать шесть раз на «Киликии» меняли государственные флаги стран-хозяев территориальных вод. В пятидесяти семи портах встречались с давным-давно обустроенными армянскими общинами. И обо всём этом надо было регулярно писать. На борту у меня есть своеобразное правило. В ткань репортажей вплетаю этакие «штрихи к портретам» моих коллег, членов экипажа, будь то наш тяжеловес Самвел Карапетян или «в весе мухи» Ваагн Матевосян. На «Армении» восемь человек, и все мы ужасно разные. Одним я гожусь в братья, другим в отцы, третьим в дедушки. И все не только не похожи друг на друга, но и незаменимы. Я посылаю по электронной почте / техническими вопросами занимается бывший директор Института лазерной физики Армен Назарян/ два-три репортажа в неделю по пять-шесть страниц. И в каждом материале, я посчитал, около двадцати различных информаций. Так я делаю всегда. И в 60-е годы во время плавания на лодках «Вулкан» и «Гейзер» от Тихого океана до вод Атлантики, и в 70-е во время экспедиции на собаках и оленях по морозной тундре Камчатки и Чукотки, и в 70-е — 80-е во время многомесячного путешествия по всем районам и населённым пунктам /без исключения/ Армении и армянским общинам США и Канады и… всегда. Всякий раз обязательно итогом экспедиции были книги, в которых, кроме прочего, пытался дать портреты членов экипажа. Я не фотографировал, не срисовывал. Видел самобытность каждого, стремился заглянуть ему в душу. У меня ведь есть замечательный учитель — Иван Александрович Гончаров.

При упоминании имени автора «Обломова» вспоминается другое русское имя. Граф Евфимий Васильевич Путятин, который был государственным деятелем, дипломатом, адмиралом. Но главное – в молодости совершил кругосветное плавание. Это он пригласил Гончарова принять участие в экспедиции на «Палладе», прекрасно зная, что Иван Александрович обессмертит фрегат. Но для меня важнее всего было другое. Мастер реалистической прозы /так называли литературоведы Гончарова/ честно признался, что если бы он образы моряков фрегата «Паллады» списал с натуры, как в дагеротипии /так тогда называли фотографию/, то получились бы скучные самодовольные типы. Уроки Гончарова для меня сводились к тому, чтобы не только обозначить отношение автора к своему герою, но и рассказать о целях и задачах, которые решает вся команда на борту. При этом, как я убедился, каждый чётко осознает, что выполняет не только свою судовую роль, но и общую для всех экспедиционную функцию. В нашем случае мы идём по самым трудным и даже, как пишут специалисты, самым «непроходимым маршрутам» океанских дорог не для установления спортивных рекордов, а потому, что этого требует география рассеянных по всему миру армянских общин и церквей.

* * *

Остров Пасхи. Ещё одна мечта юности моего поколения. Конечно, благодаря Туру Хейердалу, автору романтической книги «Кон-Тики», который поведал миру о фантастических загадках острова Пасхи. Тогда, в пятидесятых, мы знали, что в географическом отношении остров Пасхи самый отдалённый от материка населённый «пункт» в мире. Так, например, расстояние до континентального побережья Чили составляет более трёх тысяч семисот километров. А самый ближайший остров от Пасхи – Питкерн — 2079 километров.

На всём протяжении от Южной Америки до Пасхи мы не видели ни одного плавсредства. Не видели ни днем, ни ночью. Ведь у нас обязательно всегда включен радар. Правда, больше запомнилось то, что за две недели пути не было ни одного мгновения, чтобы яхта наша не переваливалась с боку на бок. То есть триста тридцать шесть часов подряд мы беспрерывно раскачивались, наклоняясь до предельных углов. Запало в душу и то, что мы не видели ни плавающих водорослей, ни грязных пятен. Именно здесь у меня зародилась мысль написать письмо в ООН. И в блокноте сделал пометку: «Тема для «ЛГ»: экология океанов и проект ООН».

* * *

Шестой месяц плывём и чаще всего в открытом океане. Окрест нет никакого ориентира. Все четыре части света – туманная линия горизонта, обрамляющая какой-то сказочный круг, в центре которого ты и находишься. Представить бы себе, как выглядит с этой условной линии горизонта наше судно, в котором мы живём. Тёмно-синий невысокий борт, белая островерхая мачта, круто наклонившаяся с раскрытым гротпарусом на правый бок. Время от времени, неожиданно и как-то сразу появляются с обеих сторон стаи шустрых торпед —дельфинов, иногда — акулы, редко — киты. На душе становится теплее. Через час, чуть меньше, чуть больше, они также мгновенно исчезают. И ты остаёшься, я бы сказал, один на один с голым океаном. Время от времени достаю из кармана блокнот и делаю записи. Об океане. Об океанах. Об экологии океана. Перелистал бы уважаемый генеральный секретарь Пан Ги Мун мою записную книжку, прочитал бы, что там я пишу, и, уверен, он был бы счастлив. В конце концов, может же хоть кто-то похвалить ООН. Я не шучу. Я — серьёзно. Вспомним, как летом 1970 года выдающийся норвежский этнолог, археолог и путешественник Тур Хейердал совершил /со второй попытки/ трансатлантический переход на папирусной лодке «Ра» и по окончании экспедиции выступил с высокой трибуны ООН с тревожным докладом о трагическом состоянии экологии океана, демонстрируя снимки нефтяных и химических пятен на всём протяжении маршрута «Ра» от берегов Африки до острова Барбадос. Именно после этого в 1972 году состоялась знаменитая Стокгольмская международная конференция, а вскоре была утверждена и принята Программа ООН по окружающей среде, в том числе, конечно, и по морям и океанам. Так получилось, что, в восьмидесятые годы в рамках международной экологической организации «Байкальское движение», организованной Союзом писателей СССР и «Литературной газетой», я, как сопредседатель /вместе с Валентином Распутиным и японским философом Хироси Номой/, ездил по многим пресноводным озерам мира. Уже тогда я следил за решением задач, входящих в стокгольмские проекты ООН. А в ходе трехлетнего плавания на паруснике «Киликия» по семи морям вокруг Европы, постоянно вел записи об экологическом состоянии огромных водных бассейнов. И видел, как из года в год положение улучшается. А теперь, уже в Атлантическом океане, именно на маршруте Тура Хейердала, мы не заметили ни одного пятнышка. То же самое могу сказать о Южном Атлантическом океане, о Тихом океане аж до Австралии. Разумеется, речь идет только о внешнем наблюдении. Но это тоже важно. Так что генеральному секретарю ООН нам, экипажу «Армении», есть о чем радостном рассказать. Ведь океаны – это самая важная надежда сохранения жизни на земле.

Не разделяя во многом политические действия Организации объедиённых наций, особенно в национальных вопросах, в то же время не могу закрывать глаза на реальный результат реализации созданной в рамках ООН Программы по окружающей среде, деятельность такого мобильного и оперативного органа, как ЮНЕП, направленной на развитие природоохранного сотрудничества государств Мы, члены экологической организации «Байкальское движение» видели, как Япония спасла крупнейшее своё пресноводное священное озеро Бива, как не дали погибнуть Рейну и Темзе, как Армения возрождает Севан. Значит, можно.

* * *

Середина Тасманова моря. На тёмно-стальной бугристой поверхности мирно и мерно сосуществуют одновременно и холмы, и ложбины. Значит, корпус судна то оказывается в глубоком ущелье, то на пике. И так уже пятый день. Часто вспоминаем расхожую фразу: «Тасманово море не для прогулок». Невозможно готовить пищу, стоять на ногах, есть, печатать, спать. Но мы и стоим, и едим, и спим, и я печатаю. Восемь утра. Даже при таких условиях приходит пора накрывать стол. Кстати, сам стол застлан материалом, на котором держатся /не скользят/ все плоские предметы утвари: тарелки, широкие чашки. Всё остальное должно быть в руках. Кок помогает мне перетащить машинку с бумагами и книгами в мою каюту, на двери которой написано «Литературная газета». Завтрак (рисовая каша) длится недолго. Невозможно неторопливо сидеть за столом, держа тарелку в руке и качаясь из стороны в сторону. Вдруг с верхней палубы доносится громкое «Торнадо!» Это кричит вахтенный Мушег Барсегян. Звучит сильнее, чем банальный «Аврал!» Все на палубе. На горизонте светится огромный ярко-белый шар. Он растёт вверх как ствол дерева. На глазах вырос высоченный столб. То, что я назвал шаром, вертится. Столб гнётся то влево то вправо. Ребята всё это снимают. Самвел Бабасян – конечно, с телекамерой. Мы знаем, что торнадо – это атмосферный вихрь, возникающий из грозового облака. Знаем также, что смерчи над сушей и морем разнятся и по своим характеристикам, и по внешнему виду. То, что я назвал столбом, учёные именуют рукавом или хоботом. Вращаясь вихрем вокруг своей оси шириной до ста метров, они на суше двигаются с приличной скоростью. На море – другое. Видно, как вода, словно превратившись в нечто тёердое, вращается, разбрасывая по сторонам многотонные осколки — брызги. Однако на этом уникальный спектакль не заканчивается. На наших глазах слева от длинного рукава начало зарождаться второе вихревое явление. А вскоре – третье. Это действительно надо видеть. Таинство. И всё это снято для будущего фильма.

* * *

Войдя в Бассов пролив, «Армения» перешла из Тихого в Индийский океан, на берегу которого красуется порт Мельбурн. Там крупная армянская община со школами, церковью, общественными организациями. Там же на мраморной стене олимпийского стадиона высечены имена победителей ХУ1 Олимпиады /1956 год/ и среди них король колец или, как назвали его в Австралии, «человек-крест» гимнаст Альберт Азарян и легендарный боксер Владимир Енгибарян. Мы обязательно посетим это памятное место и поклонимся кумирам моей юности. Не надо бояться этого слова. Кумир. В Библии о другом кумире говорится. И я согласен с Библией. Я же о тех, кто, преодолевая себя, побеждает. Преодолеть себя. Эту строку из Эмиля Верхарна взял для названия своего сборника рассказов другой кумир молодёжи пятидесятых-шестидесятых, самый сильный человек планеты Юрий Власов, тоже не раз сумевший победить себя. Я полвека занимаюсь профессиональными путешествиями и не раз убеждался, что из невероятных, опасных ситуаций можно выйти, если сумеешь действительно преодолеть себя, победить в себе накопившиеся страх, безволие, отчаяние. Мой выдающийся коллега, французский врач и мореплаватель Ален Бомбар еще в сороковых-пятидесятых годах прошлого века, исследовав последствия кораблекрушений, пришел к выводу: вместо того, чтобы поверить в себя, верили в неизбежность своей неминуемой гибели. Решив доказать своим пациентам /Бомбар был врачом в морском порту/, что сила воли побеждает стихию, он сел в крохотную резиновую лодку без куска хлеба, без капли питьевой воды и вышел через Гибралтарский пролив в Атлантический океан. Течение довело его через два месяца до острова Барбадос. Я не буду излагать содержание книги «За бортом по своей воле». Надо взять её в библиотеке и прочитать. Бомбар, как показала жизнь, спас сотни, тысячи людей своим примером, даже тем, что в своей книге обратился ко всем погибшим на море: «Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха».

И еще один мой, скажем, не кумир, а учитель. Сэр Френсис Чичестер. Его имя гремело особенно в пятидесятые-шестидесятые годы ХХ века. Его кругосветки поражали воображение современников. По своей сложности, по своим скоростям, маршрутам. Он даже во время одной из кругосветок назначил свидание с женой в Сиднее и пришел вовремя, чем вызвал у нас, в том числе неженатых, зависть. Но мало кто знал тогда, что в 1957 году, за десять лет до его фантастических мировых достижений, ему был поставлен диагноз-приговор: рак лёгких. Нет, ошибки в фатальном диагнозе не было. Но произошло то, что иногда в медицине бывает: рост опухоли остановился. Никакой мистики. Забегая вперёд, скажу, Чичестер умрет-таки от рака. Но это будет много позже. А пока он не давал себе покоя. Рекорды за рекордами. Он готовился серьёзно и по настоящему преодолеть себя, победить смертельный недуг. И совершил невозможное: не раз побеждал в одиночных трансатлантических и кругосветных гонках. Ему было шестьдесят пять лет. Все двести двадцать пять дней кругосветки чувствовал себя нормально. Газеты тогда писали, что встречающие, в том числе королева Елизавета II, увидели измученного, истощённого старика, его шатало от постоянного головокружения, открывшейся язвы и он задыхался от приступа астмы. Это — газеты. А вот что писал сам мореплаватель: «Всё, что я пережил, подтверждает единственную мысль – здоровье определяется главным образом душевным состоянием человека. Я считаю, что причина большинства болезней, кроме оспы, чумы и других инфекционных заболеваний, кроется в состоянии угнетённости и прежде всего эмоциональной подавленности».

Часто на нашем маленьком шлюпе, когда бывает очень и очень тяжело, я рассказываю друзьям новые и новые эпизоды из жизни этого настоящего учителя духа. Умер он именно от рака лёгких в 1972 году в возрасте семидесяти лет, пережив, как он выразился, свою смерть на целых пятнадцать лет. Кстати, именно за эти пятнадцать лет Френсис Чичестер стал сэром Френсисом Чичестером, оставив не только память о себе, но и уроки – как Преодолеть себя.

Зорий Балаян
Борт «Армении»
Тихий и Индийский океаны