www.armeniansandsea.am
>> Путевые заметки Зория Балаяна. Второй этап Кругосветного плавания
У “АРМЕНИИ” СВОЯ ФИЛОСОФИЯ
Парусное судно, точнее, парусная яхта "Армения". “Биологический" вид – одномачтовый шлюп. Родилась во Франции. Жила в Испании. Прописана была на острове Майорка. Год рождения 1990-й. Не знаю, кто заказчик и какие он ставил перед собой и яхтой задачи. Известно только то, что, по логике вешей, она была предназначена для экспедиций. По крайней мере, для прогулок и всяких там круизов никак не годится, хотя бы потому, что "простые-смертные”, к коим относятся женщины и дети, не смогут перемещаться по палубе даже во время штиля. Все уклоны, наклоны, овалы и прочие изгибы сотворены для того, чтобы не тормозить, а содействовать скорости судна. Этакая бионика: линиии и формы “придуманы” природой, а человек толъко копирует. Посмотрите, как похожи носы и вообще корпуса современных самолетов на дельфинов. Попробуйте оседлать дельфина. Соскользнетесь. Так и современные быстроходные катера. Правда, нашу "Армению" с большой оговоркой можно назвать быстроходной. Однако длина самого корпуса и длина мачты, которая в полтора раза превышает длину судна, позволяет увеличить общую площадь всех парусов. Отсюда и скорость в три раза быстрее "Киликии". Но мы никогда не проводим никаких параллелей, никаких сравнений. Это было бы не только нечестно, но и аморально. "Киликия” построена руками армян и является овеществленной памятью о Киликии. Не случайно во всех трех томах, посвященных эпопее экспедиции по семи морям вокруг Европы по дорогам спюрка, я, презрев мистику, постоянно беседовал с самим парусником. Принятый в литературе прием условного использования жанра диалога с... прошлым позволял мне открывать целые страницы богатейшей истории Киликийского государства, особенно его могущественного флота. Такой прием просто невозможно применить с любым другим судном, тем более во второй раз.
С “Арменией" отношения у меня сложились, мягко выражаясь, непростые. Я хорошо сознавал тот факт, что на меня давили, я бы сказал, национальная и историческая составляющие проекта “Киликии”. Ее нутро в прямом и переносном смысле слова. Ее киликийский облик. Ее грубая нежность. Все это всюду притягивало наших соотечественников. И не только их. Да, суммарно целый год, и даже больше, мы пребывали вместе друг в друге. Мы – в ее теле, она – в наших душах. А тут вдруг нечто ужасно непохожее на судно, которое мы хотели бы не только иметь, но и видеть. Словно нас, вечно загорелых и грубоватых пахарей, одели в свежевыглаженный фрак с пестрой бабочкой. Однако у нас другого выхода не было. Перед нами во весь рост встал закон примирения с неизбежным. Весь третий этап плавания на "Киликии" мы только и знали, что думали о кругосветке. Там в моей крохотной каморке-каютке висела карта с будущим маршрутом кругосветного плавания. Уже тогда я успел набрать целый чемодан материалов об экспедиции, которая носила имя Месропа Маштоца еще в 1985-86 годах во время длительного путешествия по дорогам спюрка в США и Канаде. Об этом подробно рассказывается в моей итоговой американской книге "Дорога". Словом, мы готовы были, как уже не раз отмечалось, начать путешествие в 2008, даже в 2007 годах. Однако яхту удалось приобрести (без единого цента из государственного бюджета) лишь в начале 2009 года. Разговор идет о нашем судне, и большого греха не будет если повторю некоторые детали, о которых уже отмечалось в предыдущих репортажах. По всей Европе Самвел Карапетян и Армен Назарян искали яхту под идею экспедиции. Это значит – должны были быть сносные кубрики и особенно кают-кампания для работы и встреч. И еще: борта корабля должны были быть темными и гладкими, чтобы на них ярко вывести весь месроповский алфавит, армянский крест, знак вечности и крупно – название "Армения". А также на корме, как и подобает, порт приписки Ереван. И конечно, главная задача – это скорость, памятуя о том, что это уже будет палуба, без всяких удобств для пребывания на ней, как говорится, для времяпровождения. Палуба без обрамляющих её фальшбортов, которые по сути являются крепостной стеной . У нас сейчас вместо этой самой стены туго натянуты два тоненьких паралелльных троса, в просвет которых может пролезть не только массивный, как Тарзан, Самвел Карапетян, но и грузный скользский дельфин. Но самое ужасное – это возраст. Мы с "Арменией” по части возраста – прямо подходящие герои для книги Гиннесса.
… Целый месяц перед стартом работали над, прямо скажем, экспедиционным судном в порту Валенсия, где, кстати, Самвел Карапетян показал, что он не только врожденный и прирожденный капитан, но и краснодеревщик, искусный плотник. Это он вместе с Гайком Бадаляном и другими помощниками сварганил мне несколько очень даже симпатичных полок, которые довольно просто, мудро и ловко придерживют книги и папки от падения во время шторма.
Уже в бухте Валенсии из самой глубины послышался стук, шум. Чувствовали какое-то подергивание. Диагноз был поставлен без стетоскопа. Оказалось, винт не монолитный, не цельный. Пижонистый. Лопасти – как зубы с коронками. Сравнение примерное, отдаленное. Но, тем не менее, продолжим деонтологический образ: весь винт в кариесе. Надо менять. С таким дефектом никак нельзя в Атлантику. Остановились в знакомом нам со времен "Киликии" порту Малага, где живут много наших соотечественников. Позвонили. Встретились. Выяснилось, что нет там никакого такого винта. Пошли дальше. Еще один порт. То же самое. Вынуждены были перейти на африканский берег, откуда хорошо видны Гибралтарские ворота. Порт Сеута. Потеряли больше недели. Винт заменили на новый. Монолитный. Без пижонства. Вначале ныли. Потом поняли. Нет худа без добра.
В центре Атлантического океана нас застал жуткий штиль. Дабы не сжечь все горючее, решили хотя бы пару дней идти на моторе. О, ужас! Мотор не работает. Целый блок вьшел из строя. Все-таки возраст. Гайк разобрал весь мотор, Самвел четыре дня мастерил нечто похожее на вышедший из строя блок. Гайк вместе с Ваагном и Мушегом трудились день и ночь. Слава Богу, мы не стояли. Нас несло, как Колумбовы каравеллы, как резиновую калошу Бомбара, как "Ра-1" и "Ра-2" Хейердала. И здесь повезло. Вынуждены были купить, точнее достать новый мотор. Помогли в Лос-Анджелесе наш консул, наша церковь, наш благотворительный союз (Дашнакцутюн) и, конечно, как всегда, Ральф Йирикян.
Таким образом изо дня в день, вольно или невольно, наша яхта обновлялась. На ней появились новые антенны для новых средств связи, новые кранцы, новые матрацы, новое белье. Новый тридцатиметровый /в высоту/ красно-сине-оранжевый парус. Это уже Альбер Бояджян. Читатель помнит, как в Лос-Анджелесе здоровенная крыса перегрызла все синтетические трубы, проделав десятки дырок. Каждый раз, когда этому жуткому грызуну хотелось попить, она проделывала дыру. И опять же мы постарались из худа сделать добро. Это уже давнишний наш друг Ваге Карапетян, который организовал и обеспечил замену всех, в том числе и не продырявленных, но старых труб. Так что нам пришлось даже поблагодарить несчастную крысу, которую задушила банальная мышеловка. Жалко нам ее стало.
Словом, старые хозяева яхты, судя по всему, интеллигентные испанские яхтсмены, сегодня не узнали бы свою яхту, особенно кают-кампанию. Слева у иллюминатора с обеих сторон красуются гербы Республики Армения и Нагорно-Карабахской республики. Напомню также, что висит живописный портрет Месропа Маштоца, фото "Киликии" с развернутым грандпарусом, текст "Отче наш", обрамленный хачкаровскими узорами. Пара часов. Одни показывают время Родины, другие – местное время.
В день, когда яхта "надела" парус-флаг, она стала нам особо родной. А после Панамского канала - (туда и обратно) стала нам просто милее. Когда же она вернулась снова через Панамский канал в Карибское море и вошла в открытый уже Южный Атлантический океан, то уже стали забывать о ее родословной. А уж когда пересекли экватор, исполняя традиционный обряд праздника бога морей Нептуна, то яхта стала нам безоговорочно родной. Кто-то (не Хемингуэй) сказал: моя страна – Америка, но родной город – Париж. Так, наверное, и мы после экватора тоже могли сказать нечто подобное: моя страна Армения, но родная территория – это палуба "Армении". Но после Горна, да еще вдобавок после Магелланова пролива, все вопросы о родственных связях команды и судна были сняты. Между нами появилось осознанное и испытанное жизнью доверие, взаимопонимание, взаимозависимость и, главное, взаимоуважение. И даже мир. Совсем как у Спинозы: мир это не отсутствие войны, а добродетель, состояние ума, склонность к доброте, к доверию, к справедливости. И вот при подобного рода принципах жизни и жизнедятельности у нас вместе с судном появляются свои формулы сосуществования. Мы не признаем банальное "зло порождает зло". Только "ненаказанное зло порождает зло". А ведь это и вправду так. Мы вместе с нашим судном очень даже хорошо это понимаем и сознаем. В этой связи приведу еще один пример, не имеюший отношения к теме. Мы ведь только и слышим со школьной скамьи, мол, истина рождается в споре. Не мешало бы задаться вопросом: "А между кем?" Призадумаешься и тотчас же захочешь изменить классическую формулу на свою: "Истина рождается только и только в споре между друзьями". Именно поэтому выглядит не только наивно и смешно, но и оскорбительно, когда предлагают проблему геноцида армян рассматривать между историками Армении и Турции. Однако, вернемся к "Армении". Надо продолжить тему поближе к финишу кругосветки. Накапливаются, так сказать, статистические данные, которые сами по себе очень даже интересны. А пока о том, где сейчас плывет парусник. Мы уже рассказывали, как оставили за кормой огромный материк – Австралию. И что настало, пожалуй, самое экзотическое место планеты именно для самой "Армении". За каких-нибудь две-три недели борта яхты, я бы отметил, алфавит Маштоца омывали воды морей, среди них такие, как Тасманово, Коралловое, Арафуртское, море Банда. "Армения" поворачивалась то левым, то правым бортом к более тридцати крупным островам. Среди них Новая Гвинея, Тимор, Ява, Бали. Случалось, когда в течение нашего штормового дня борта омывали то воды Тихого, то Индийского океанов. И всюду "Армения" чувствовала себя нормально, спокойно, уверенно, надежно. Кстати, о надежности, о надежде вообще. В судовой библиотеке с нами путешествует один мудрый грек. Он не просто философ. Он еще и стоик. Зовут его Эпиктетом. Это он вывел формулу стоицизма: "Выдерживай и воздерживайся". И вот этот мудрый Эпиктет часто исполъзовал образ корабля. "Учатся управлять кораблем, чтобы не тонуть.Так же надо научится управлять страной и жизнью". Кстати, учитель Эпиктета, первый трагик мировой литературы Эсхил часто вкладывал в уста своих героев слова: "Я не боюсь бурь, ибо умею управлять своим кораблем". И вот сам Эпиктет, говоря о надежде подчеркнул: "Как на корабле нельзя иметь всего один якорь, так и в жизни не должны опираться на одну лишь надежду". На "Армении" имеется два якоря. Это для пущей надежности.
А пока Армения, у которой, как мы видим, есть своя философия, с нетерпением ждет главного праздника: во второй раз пересечь экватор. Теперь уже перейти с Южного полушария в родное Северное полушарие, где находится сама Армения.

Зорий БАЛАЯН,
борт "Армении", Индийский океан.