www.armeniansandsea.am
>> Путевые заметки Зория Балаяна. Второй этап Кругосветного плавания
О СИНГАПУРЕ И ШУШИКЕНДЕ
Чем ближе к финишной прямой экспедиция имени Месропа Маштоца, тем больше, чаще и сильнее начинает превалировать тема самой кругосветки (ашхарашурдж). Речь, пожалуй, даже о ее спортивной составляющей. Никакого, конечно, противоречия не было ни на “Киликии”, ни теперь на “Армении” между самим спортивным мореплаванием и экспедиционными задачами, вбирающими в себя историю, географию и даже архитектуру спюрка. На армянском языке латинский термин “экспедиция” звучит как “гитаршав” – научный поход. Правда, в многочисленных вариантах латинской “экспедиции” поход осуществляется не только с научной, но и с любой другой “специальной” целью, в том числе для сбора материалов или по определенному (историческому, национальному, военному) маршруту. Все это я к тому, что мы вовсе не корчим из себя ни ученых, ни, как говорится, узких специалистов. Мы всего лишь совершаем кругосветное плавание по сложнейшим и трагическим маршрутам спюрка, которые “чертились” на живой карте земного шара на протяжении многих и многих веков.
Я часто вспоминаю, как в 1968 году специально (временно) устроился судовым врачом на большом морозильном рыболовецком траулере. Это были незабываемые месяцы. Но самым памятным был день, когда траулер вошел в сингапурскую бухту. В запущенном, даже грязном тогда порту с толпами бичей и нищих я увидел истинное чудо – белую армянскую церковь. Ничего я тогда не записывал, а посему деталей не помню. Но вот вскоре наступило время, когда я довольно строго корил себя только за мысли, которые тогда пришли в голову: “Черт возьми, что мы за народ такой? Зачем это надо было в такой дали от родины тратить бешеные деньги и строить армянскую церковь, зная о том, что придет день и армян здесь не будет”. Тогда, как мне сказали, в Сингапуре было всего несколько армян. Вот так. Такими мы были. Такими нас не вырастили, а сделали. Это потом я узнаю, почему это при Сталине и долгие годы – по инерции, мы, особенно в Карабахе, ничего не знали о геноциде. Это потом я узнаю из книги воспоминаний турецкого генерала Джебесоя, который возглавлял организованную Ататюрком делегацию для подписания в Москве Российско-турецкого договора, о том, что Сталин самолично успокаивал турок, обещав, что никто в новой Советской России ничего не будет знать о большой резне армян. В книге “Сталин Анатолиада” приводятся и другие чудовищные слова изверга. Но это уже другая тема. Я о том, как в огромной стране растили настоящих манкуртов, людей, лишенных исторической памяти (Чингиз Айтматов). Словом, когда я и миллионы таких, как я, не знали, что ни один из наших соотечественников просто вот так не оказывался на чужбине, где строили церкви. Никто по своей воле не оказывался на чужбине. И перед тем, как рассказать об армянах Сингапура, опять вернусь к порту Малакка, о котором говорилось в прошлом репортаже. И приведу всего лишь одно имя. Имя, которое, я думаю, просто обобщает образ спюрка. Я, конечно, никаких открытий не делаю. Материал, который я собирал, убежден, не новость. Но мне очень хочется, чтобы узнала нынешняя молодежь. Акоп (Якоб) Шамир. Имя легендарное. Но не могу в такой близи от его могилы не вспомнить и не напомнить о нем. По крайней мере, с кем бы я ни говорил, будь то дома или в спюрке, никто (исключение подтверждает правило) не знал это имя. В Малакке, в Сингапуре, на островах Юго-Восточной Азии он добился всего. Талантливый и успешный коммерсант. И это только помогало ему заниматься наукой. Писать рассказы. Выпускать первую в Индии газету. Организовать группу патриотов, действенно мечтающих об освобождении Родины. В Индию и Малайзию переехал не из родины. Из спюрка – Нор-Джуга, он переехал в спюрк Малайзия. Но всегда думал о родине предков. Это он написал патриотический памфлет “Призыв”. Он писал статьи для газеты, которую сам выпускал, и всегда – о родине. Перед смертью он сделал все, чтобы не молчать и… после смерти. Он знал греческий, знал латынь. Читал в оригинале многочисленные тексты эпитафий на греческом и латинском. А это был настоящий литературный жанр, особенно в эпоху классицизма, когда писали надгробные надписи в стихах и в призывах. Но Акоп Шамир сам для своей могилы написал в жанре публицистики: “Привет тебе, кто прочтет эти слова на моей могиле. Принес ли ты мне весть о свободе моего народа, о которой я так страстно мечтал? Скажи мне, возвысился ли кто-нибудь среди нас как освободитель и кормчий, прихода которого я так сильно желал, пока был жив?” Далее он пишет, что родился не на родине предков в Джуге, а на чужбине – в Нор Джуге, что он из уважаемого рода армян. Указал день, когда он скончался – 17 июля 1774 года. Подчеркнул, что положил себя в землю отдохнуть. В землю, “которую сам для себя приобрел”. Но он понимает, что нет ему покоя и в могиле. Он всегда будет ждать вестей об освобождении родины. Он вечен. Он вечный армянин, подобно тому, как спюрк – вечное армянство, которое хорошо знает, что чужбина родиной не станет. Это наша формула, которую выводит на чужбине каждое поколение спюрка. Мы на борту “Армении” убеждаемся в этом в каждом, подчас забытом Богом, порту. И в этом наша наука. В этом суть нашей экспедиции, которая сводится к тому, что надо поведать обо всем этом нынешнему поколению. Это наша задача. Всe остальное – это уже спорт. Страсть. Несусветное желание в бушующем океане одолеть мили за милями. Мужские слезы, которые наворачиваются в момент, когда огибаешь мыс Горн. В момент, когда за кормой “Армении” остается Магелланов пролив и ты видишь, что пионер кругосветки все-таки был не прав – Тихий океан вовсе и не тихий.
И все же, дабы самому не запутаться в мыслях и не запутать читателя, скажу: главным, если не определить иначе, наиглавнейшим для нас является сама Месроповская экспедиция со своими задачами и сверхзадачами, в которые входит великое разнообразие и многообразие судеб жителей планеты Спюрк.
В Сингапуре нет ни исторического, ни классического понятия спюрк. Мне кажется, вообще трагический, драматический и в то же время гордый “Спюрк” не имеет отношения к тем, кто выехал из Армении после первого августа 1975 года, то есть после хельсинских соглашений. Принятые всеми европейскими странами (плюс США и Канада) принципы вынудили СССР хотя бы немного смягчить жуткие законы, которые запрещали даже членам семьи объединиться, слиться. Отдельной темой является и судьба многих из тех, кто, поверив “патриотическим” сталинским лозунгам, согласился на репатриацию, но оказался в Алтайском крае. Да и в самой Армянской ССР нелегко пришлось им. Я опубликовал в книге “Без права на смерть” некоторые страшные документы о том, как поступил Сталин с армянскими репатриантами. Когда многие, особенно после Хельсинки, возвращались на чужбину к своим живым и мертвым родственникам, то действительно пополнили ряды классического спюрка. Так, что “Армению” встречали человек тридцать, и все они окончили советские школы и вузы. Однако не забудем о законе “исключение подтверждает правило”. Есть и в Сингапуре исключение. Пьер Геннес. Отец немец, мать, Офелия Тер-Григорян, родилась в Баку, родители матери из Карабаха. Пьер, как он говорит, многопрофильный бизнесмен. Владеет семью языками, в том числе русским и армянским. И еще одно исключение – Григор Басмаджян из Кипра. В Сингапуре все его зовут греком. Родился в 1951 году на Кипре. Всe он помнит. Все ужасы. И не только 1974 года, когда Турция безнаказанно ворвалась на остров и отхватила почти половину острова. Но и то, что опять же безнаказанно Турция организовала нападение на северную часть столицы Кипрского государства и выжила оттуда всех армян, разорив церковь Святой Богородицы, которую превратили в овчарню. Возраст армянской церкви около восьмисот лет, что само по себе о многом говорит… Постине трогательно то, что Григор Басмаджян сегодня в Сингапуре большую часть своего времени тратит на церковь Григора Просветителя.
Одним из, скажем так, неофициальных лидеров общины является Гагик Гурзадян. Еще раз напомню, сын академика Григора Гурзадяна. Я слишком хорошо знаю семью Гурзадянов. Много писал о Гурзадяне старшем. Знаю о проблемах, которые чаще всего носят характер чисто субъективный. Об этих проблемах много гворил и со старшим сыном Григора Арамовича – Ваганом. Спорил с ним. Соглашался и не соглашался. Речь о принципах, а не о самой науке. Теперь вот в такой дали спорю, соглашаюсь и не соглашаюсь уже с Гагиком. Но вот я ему задаю конкретный вопрос: “Хотел бы ты работать в Армении?” Ответ: “Конечно, “да”. Мало того, все мои друзья и коллеги, которые сейчас работают на чужбине, сказали бы “да”. О сути, принципах, условиях и все такое прочее, думаю, надо говорить не здесь и не сейчас. Но вот хотел бы обнародовать выписку, так сказать, объективку, которую я выудил из личного дела Гагика Гурзадяна: “окончил факультет физики ЕГУ, учился в аспирантуре в Москве. Кандидатская диссертация защитил в 1983 г. Докторскую – в 1986 г., работал в Аштаракском институте физических исследований, в Ереванском институте лазерной техники (кстати, вместе с нашим Ариком Назаряном), в институте Макса Планка (ФРГ), в институтах Берлина, Мюнхена и Намюра (Бельгия), в ядерном центре Франции. Член высших научных советов грантовых ассоциаций в Брюсселе и Оксфорде. По приглашению работает профессором технического университета в Сингапуре. Его монографии опубликованы в СССР, Германии, Сингапуре, Китае. Владеет пятью языками. Хочет работать в Ереване. Ему- пятьдесят три. Но вот хотят ли его?”
Я встречался со многими соотечественниками в Сингапуре. У всех есть работа. Мечтают о родине. Но не все так просто. У одних маленькие дети. У других дети ходят в китайскую школу. А может, надо всех взять на учет? Так сказать составить банк данных.
Ваагн Варданян (бабушка по матери из арцахской Мараги), супруга Лусине, дочь Анна – двенадцати лет. Сплошные медали и победы на олимпиадах и по китайскому языку тоже. Таких много. Ведь Сократ еще говорил: “Мудрость – это предвидение и беспокойство о будущем”.
Армен Будагян. Сто тридцатикилограммовый добряк. Умница. Тоскует по Еревану, но хочет вернуться в Новую Зеландию. Тигран Гeзалян – тренер по шахматам, вырастил уже местных чемпионов. Написал книгу “Король – сильная фигура”. Гаяне Варданян. Это она в час причаливания “Армении” в Сингапуре пела песни “Эребуни” и “Айастан” на палубе парусника. Геворг Саркисян – дирижер и Ани Умедян – музыкант. Все это судьбы. Сложные судьбы. К ним и ко многим еще вернусь. Но два слова еще об одной чете. Павел Карапетян и Мери Чилингарян. Паша ухитряется доставлять в Сингапур из Армении пиво и соки. А как я хохотал, когда жена его, представилась нарочито торжественно: “Мери Ньютоновна”. И при этом весело добавила, что у ее отца, то есть у Ньютона, было три брата: Платон, Дальтон и Вальтер. Так вот назвал своих сыновей шушикендец Николай Чилингарян. Ай-да Николай Чилингарян! Ай-да шушикендец! Это же надо – такие имена. Ведь было время, когда по улицам легендарного Шушикенда запросто ходили гении – великий философ Платон, великий математик Ньютон, великий химик Дальтон, но вот с Вальтером, я не знаю, кого имел в виду дядя Коля? Если он имел в виду великого писателя, автора “Айвенго”, то здесь Вальтер – это имя, а фамилия Скотт. А кто его знает, может, дядя Коля имел в виду автоматический восьмизарядный пистолет немецкой фирмы “Вальтер”. Все может быть, ведь Николай Чилингарян родом из самого Шушикенда, где уважают оружие. Как тут не вспомнить мудрого и незабвенного Леонида Гурунца и его добрую книгу “Мой милый Шушикенд”.

Зорий БАЛАЯН,
Индийский океан.

P.S. Анна Ньютоновна из Шушикенда родила в Сингапуре сына и назвала его Нареком, у которого есть уже две сестры – Ани и Мане. Так что все в полном порядке.