www.armeniansandsea.am
>> Путевые заметки Зория Балаяна. Второй этап Кругосветного плавания
“АРМЕНИЯ” ПЛЫВЕТ К АРМЕНИИ. МИЛАЯ ТИКИН МАРТА
Еще один огромный этап остался позади за кормой “Армении”. В овеществленном виде – это целый континент Австралия и ее предтеча – вся бескрайняя ширь Тихого, или Великого океана с Новозеландскими островами и Тасмановым морем. И вот после Сиднея с каждой милей на 1852 метра приближается “Армения” к Армении. Теперь мы уже не пойдем, как это часто вынужденно бывало, ни назад, ни свернем круто в сторону. Австралия находится на юго-востоке от Армении, а “Армения” сейчас плывет на север, чтобы после самой северной оконечности зеленого материка идти на северо-запад.
Прошли уже тридцать три тысячи мили. По расчетам осталось более пятнадцати тысяч (без кривунов). Не трудно посчитать, что осталось треть от пройденного пути. Короче, прошли шестьдесят шесть процентов. Осталось всего тридцать три… В какой же точке можно будет твердо сказать, что кругосветка официально состоялась? Есть простой логический метод: вышел из одного внутреннего моря и вернулся в воды того же моря. В нашем случае это Средиземное море. Есть, конечно, и самый простой: вышел из пункта “Н” и вернулся туда же. Однако есть более четкий вариант, который дает возможность финишировать не в точке старта, а в нужном тебе месте. Для этого надо пересечь все меридианы и при этом в обязательном порядке – пройти и, скажем, через нулевой меридиан, и противоположный – сто восьмидесятиградусный меридиан. Мы уже прошли и то, и другое, не говоря уже о пройденном расстоянии – в полтора раза больше, чем длина экватора. Однако с самого начала решили взять точку отсчета с порта Поти – на сорок первой долготе. Ведь с самого начала мы считали, что “Армения” является органичным и логическим продолжением “Киликии”, по крайней мере, хотя бы потому, что решали и решаем одни и те же экспедиционные задачи.
Когда пять лет тому назад мы чертили будущий маршрут, то уже знали, что будущая яхта пересечет потийский меридиан на юге Красного моря, где-то между Саудовской Аравией и Эритреей. Но мы еще тогда уверенно считали, что нас больше будет устраивать вариант “от моря до моря”, то есть, воды Средиземного моря. Правда, об этом нельзя говорить. Будем считать, что я о финише пока не изрек ни единого слова. Я ведь не предугадываю, как мы одолеем оставшуюся часть маршрута, а всего лишь, не нарушая принципов о приметах, хочу поговорить о количестве и качестве остального пути. Отмечу самое главное, если не сказать, самое печальное: теперь уже до самого конца Египта или Израиля, или Ливана не встретим ни одной обшины. Во многих местах встретим лишь историческую память, олицетворенную, осуществленную в камне. Не об Армении и не о спюрке ли говорил Николай Васильевич Гоголь: “Когда молчат легенды, сказания и песни – о древнем говорит архитектура”?
В капитальном томе (энциклопедический словарь) “Спюрк” в разделе “Индонезия” приводятся имена первых армянских переселенцев в основном из Новой Джуги и Индии еще в первой половине ХVI века. В книге приведены также все населенные пункты, где обосновались армяне. Помещена фотография несуществующей уже армянской церкви Святого Ованнеса. Отмечается, что ныне нет армян в Индонезии. Так что, казалось, вполне естественно, что в сложный и какой-то нескончаемый маршрут экспедиции имени Месропа Маштоца не включили (точнее, исключили) Индонезию. Намечалось после Сиднея остановиться только в Сингапуре, где живет, здравствует и, главное, функционирует самая древняя действующая христианская церковь святого Григория Просветителя. Так и поступили бы, если бы в Сиднее я не встретил девяностолетнюю Марту Абкар. Посетил случайно. Но это именно тот случай, когда мы говорим: “замешан перст Божий”. Узнав о том, что есть в Сиднее девяностолетняя женщина, которая после автокатастрофы передвигается только на коляске, решил посетить ее. Честно говоря, старики, к коим сегодня вполне можно причислить и меня, всегда были моей слабостью. Хлебом не корми, только дай мне возможность поговорить с ними. К тикин Марте повезла меня Рима Чартыр, которая дала пояснения сути ее фамилии. В Индии данные ее отца, по фамилии Аствацтрян, чиновники никак не могли точно записать в паспорте. Вот и взяли да и перекрестили его на свой лад. У тикин Римы сын в Париже, дочь с ней в Сиднее. Ругает и корит себя за то, что дочь вместо того, чтобы думать о семье, продолжает учебу в университетах.
Комната тикин Марты – воплощение чистоты и уюта. Она передвигается на коляске и посему ничего не валяется на полу. Один сын живет в Сиднее, другой – в Мельбурне. С тремя внуками они часто посещают бабушку, у которой, по ее словам, нет никаких проблем даже после страшной аварии. За судьбу детей спокойна. Она живет воспоминаниями о своей жизни, о родителях, о муже. Два года назад (на коляске) полетела в Сурабая только для того, чтобы посетить могилу отца. Она рассказывала о своем детстве, а я все хотел улучить момент и спросить о Сурабае. Однако тикин Марта словно угадала мои мысли, и я только успевал не просто писать, а стенографировать. Приведу фрагмент записи практически без редактирования: “Родилась в Индонезии в порту Сурабая в 1921 году. Отец Саркис Погосян. Мать Марьям. Оба они из Нор Джуги. В самой Индонезии тогда жили около тридцати тысяч человек. Во всех городах на острове Ява были наши родственники и знакомые. Ведь большинство – выходцы из Нор Джуги. Училась в армянской школе. Армянские музыкальные педагоги учили детей музыке. Я выступала с концертами. Играла на фортепиано. Был у нас театр. Активно работала служба благотворительного союза. Особенно женского. Весело играли свадьбы. Все было так, как полагается у нашего народа. Все мероприятия проводили в церкви…”.
Вот здесь я перебил мою собеседницу: “А церковь сохранилась?” И, не дождвшись ответа, добавил, что в Джакарте была церковь еще с тысяча восемьсот пятьдесят второго года. А вот о Сурабая данных у меня нет. Забегая вперед, скажу, что после встречи с тикин Мартой я открыл книгу “Спюрк”. Там только сведения о церкви в Джакарте. Правда, нет информации о том, что ее уже нет. Тикин Марта обрадовала меня еще и тем, что видела собственными глазами церковь святого Геворга всего два года назад. Как уже отмечалось, она поехала туда, чтобы посетить могилу отца и, по ее словам, не могла не посетить храм, где духовно и юридически оформили бракосочетание с любимым Арменом Абкаром, который впервые увидел ее, услышал, как она музицирует, и влюбился.
– А нет ли у вас какого-нибудь снимка Святого Геворга, – спросил я, добавив, – Кому сейчас принадлежит наша церковь?
– Как нет? Есть. Фото. И снимок в журнале, в котором рассказывается о Сурабае. Что касается церкви, то ее купили христиане.
Я с трепетом перелистываю журнал. Нарисовал в моем блокноте контуры церкви. В тот самый миг понял, что меняется у нас и маршрут, и график. Это значит- опять по телефону будут, ахая и охая (причем не только родные), задаваться вопросом: “Когда вернетесь? Сколько можно? Совесть хорошая вещь!” Ничего с собой не можем поделать. Ни я, ни весь экипаж. Менять маршрут да и только. Хоть тресни, надо. Подойти к острову Ява не с западной стороны, а с восточной, где находится Сурабая.
Справлялся у тикин Марты о жизни на острове Ява, о том, какие в Сурабае проводили спортивные соревнования, музыкальные конкурсы. Она рассказывала, что ее отец, Саркис всякий раз, когда заходила речь о Новой Джуге, непременно добавлял: “А вообще-то мы из Нахичевани”. Рассказывала и о том, что когда из соседнего города Семаранга кто-то приезжал в Сурабая, то непременно вспоминали и произносили вслух имя ага Овсепа Ованеса Амирханяна из Арцаха. Я знал историю Амирханяна. Отец его из Шуши, мать – из Нахичеваника. В начале ХIХ века он был самым (или, может, одним из самых) богатым армянином планеты. Он был тесно связан со многими тогда влиятельными и богатыми домами и семьями. Историк Рафик Абрамян пишет, как сразу после присоединения Восточной Армении к России (1828 год) Амирханян обратился к русскому царю Николаю Первому и предложил баснословные деньги для возрождения Еревана. История эта интересная, поучительная и, думаю, есть смысл вернуться к ней. А пока вернемся к благородной тикин Марте Абкар. Увы, я не смог выполнить свое обещание. Мы ведь с ней договорились, что перед отплытием “Армении” навещу ее вместе с Бабасом и Гайком и снимем на пленку ее рассказ. Когда позвонил, мне сказали, что она болеет. Не в состоянии говорить. Узнал и о том, что даже во время беседы со мной едва скрывала боль. Как врач хорошо знаю, что самые тяжелые и болезненные недуги – это переломы тазовых костей. Дай Бог здоровья тикин Марте Погосян Абкар и скорейшего избавления от невыносимых болей. Вспомнилось также, как, вглядываясь в ее большие добрые чуть выцветшие глаза, я думал о том, что ее предки из века в век вынуждены были менять свою георгафию и сама теперь оказалась в такой дали от родины. На склоне лет мечтает о встрече с любимым мужем там, на небесах. И попросил ее рассказать об Армене, о ее муже. Она широко улыбнулась, лукаво прищурила глаза, которые уже мне показались не совсем выцветшими, и тихо сказала: “Я каждый день с ним встречаюсь. С ним беседую. Он со мной. Если же я начну рассказывать, то получится, что говорю о прошлом. А о прошлом не хочу. Он для меня живой. Так что считайте, что я уже рассказала вам о моем Армене все, что могла. Остальное – мое”.
Если бы милая тикин Марта знала, что, и впрямь, произошло со мной после нашей встречи. Достаточно, как уже говорилось, напомнить, что, с одной стороны надо посетить Сурабая, с другой – у нас нет визы Индонезии. Так что я, как начальник экспедиции весь в новых хлопотах и тревогах. Одно знаю – Сурабая обойти нельзя. Мог бы помочь нам наш посол в Индии Ара Акопян, во владения которого входит и Индонезия тоже. Однако Ара не успел еще вручить верительные грамоты президенту Индонезии и неизвестно, когда это произойдет. Естественно, я уже позвонил генеральному секретарю МИДа Армении Шагену Авакяну, который в таких экстремальных случаях занимается вопросами экспедиции имени Месропа Маштоца. Пока передо мной сплошной туман. Одно я знаю, кстати, исходя из многолетнего опыта, если не сидеть сложа руки, то всегда можно развеять любой туман. Ведь там, за туманами – всегда свет, всегда солнце. Главное, надеяться. И надеяться действенно.

Зорий БАЛАЯН,
Тихий океан.